В течение последней недели в Эврика-Спрингс и прилегающих к нему районах было зафиксировано не менее тридцати четырёх случаев обращения граждан в полицию, больницу святой Елизаветы и социальные службы при обстоятельствах, которые сотрудники этих учреждений предпочитают называть «нестандартными».

Объединяет всех обратившихся одно: они утверждают, что прибыли в город на поезде в ночь на 11 марта и убеждены, что сейчас идёт другой год. Диапазон называемых дат — от 1946 до 2014 года.

«Подумала — ну ладно, поеду к сестре в Нэшвилл», — рассказала корреспонденту газеты женщина, представившаяся Дороти Маккейн, 67 лет. По её словам, она садилась на поезд вечером 10 марта 1968 года — здесь же, в Эврика-Спрингс. На момент обращения в социальную службу госпожа Маккейн была одета в лёгкое летнее платье и плетёные сандалии, что в марте при температуре 43°F (+6°C) обращало на себя внимание прохожих. На вопрос о том, не холодно ли ей, она ответила, что выезжала в куда более тёплый день и не рассчитывала, что погода так резко переменится «за одну поездку».

Сотрудник кафетерия «Mae's Diner» на Спринг-стрит Брайан Колдуэлл сообщил, что 12 марта около двух часов дня у него попытались расплатиться двадцатидолларовой банкнотой образца 1950 года. «Я думал, реквизит: реконструкторы у нас иногда заходят. Потом смотрю, а у мужика и часы на цепочке настоящие, и пиджак не из костюмерной, и говорит он со мной так, как у моего деда иногда проскакивало».

Аналогичный случай произошёл в аптеке Уолгрина 14 марта: покупательница пыталась оплатить упаковку аспирина пятидолларовой купюрой 1963 года. Кассир вызвал управляющего, женщина расплакалась и ушла, не дождавшись разговора.

Всего в полицию поступило одиннадцать обращений от предприятий торговли, столкнувшихся со схожими ситуациями.

Двадцатидвухлетний молодой человек, обратившийся в больницу святой Елизаветы вечером 11 марта, на вопрос дежурного врача о том, как он оказался в городе, ответил буквально следующее: «Кондуктор сказал: выходите, конечная. Я и вышел». Юноша, согласно записи в карте, был одет в джинсовую куртку с нашитыми значками рок-групп 1970-х годов и утверждал, что сел в поезд 10 марта 1972 года в Эврика-Спрингс, чтобы вернуться домой к матери в Мемфис. На вопрос, в Мемфис ли его повёз поезд, он пожал плечами: «Я же не доехал: меня высадили».

«Он не выглядел дезориентированным в обычном клиническом смысле. Он отвечал на вопросы связно, ориентировался в пространстве, узнавал цвета и считал в обратном порядке. Он просто настаивал, что сейчас 1972 год, и был очень удивлён, увидев мой айфон». — доктор Хелен Уоррик, заведующая приёмным отделением

По данным, предоставленным редакции отделом полиции Эврика-Спрингс, на сегодняшний день идентифицированы личности девятнадцати из тридцати четырёх обратившихся. Из них семь человек числятся в национальной базе пропавших без вести: некоторые — с 1970-х, некоторые — с 1980-х, одна женщина — с 1968 года.

Отдельного внимания заслуживают два обстоятельства, объединяющих все известные на сегодняшний день случаи.

Первое: все без исключения прибывшие, отвечая на вопрос о месте посадки, называют одну и ту же станцию — железнодорожный вокзал Эврика-Спрингс. Указать конечный пункт назначения большинство затрудняется. Часть называет ближайшие крупные узлы — Мемфис, Литл-Рок, Сент-Луис, Канзас-Сити; часть утверждает, что ехала «к родственникам» или «по работе». Несколько человек прямо сказали, что не знают, куда шёл поезд: по их словам, на станции их «практически заставили сесть в вагон» — какой именно характер носило это принуждение, никто из опрошенных внятно описать не смог.

Второе: все без исключения опрошенные называют одну и ту же дату посадки — 10 марта. Год при этом разный: от 1946 до 2014. Месяц и день — всегда совпадают.

Совпадение это, по словам сотрудников полиции, было замечено уже на третий день после первых обращений и в настоящее время рассматривается как одна из ключевых деталей расследования. От комментариев по существу шериф Хокинс воздержался, ограничившись фразой: «Да, мы это видим, но пока не знаем, что с этим делать».

Несколько прибывших независимо друг от друга упомянули в разговорах с социальными работниками одну и ту же деталь, не относящуюся ни к поезду, ни к кондуктору. По их словам, в момент прибытия на платформе находился молодой человек — высокий, светловолосый, в современной одежде, — который громко обратился к сошедшим с поезда и попросил каждого назвать своё имя, год рождения, текущий год и город. Тот же молодой человек, по словам свидетелей, объявил, что вернётся к зданию вокзала через три дня, и пообещал ждать там тех, кому будет некуда пойти.

«Он не представился. Но он был единственный, кто, кажется, вообще понимал, что происходит. Я его запомнила». — Элен Марло, одна из прибывших

Личность молодого человека на момент публикации не установлена. Полиция от комментариев отказалась.

Помимо молодого человека на платформе, прибывшие почти единодушно описывают ещё одну фигуру — мужчину, которого они называют «кондуктором» или «проводником» и с которым многие из них взаимодействовали как при посадке в поезд, так и при высадке.

Сводное описание, составленное координационным штабом на основе двадцати трёх независимых свидетельств, выглядит следующим образом: мужчина высокого роста, в длинном тёмном пальто с поднятым воротником, в шляпе с широкими полями, низко надвинутой на лоб, в перчатках. Лицо описывается как «жёсткое», «с резкими чертами», «как высеченное из камня»; нижняя часть лица видна, верхняя обычно в тени от полей шляпы. Те немногие, кому удалось разглядеть глаза, описывают их как серые и «уставшие». Голос — негромкий, отчётливый, без выраженного акцента.

При этом отдельные детали в показаниях расходятся. Часть свидетелей утверждает, что у мужчины были усы; часть категорически это отрицает. Прибывшие из 1940-х и 1950-х описывают его пальто как «офицерское» или «военного покроя»; прибывшие из 1980-х и 1990-х — скорее как «обычное драповое». Одна из опрошенных утверждает, что под пальто у него был жилет с латунными пуговицами; другой свидетель из того же десятилетия настаивает, что видел под пальто форменную тужурку с нашивками железнодорожного образца. Возраст «кондуктора» оценивается опрошенными в диапазоне от сорока до шестидесяти лет.

В материалах координационного штаба этот человек проходит как «лицо, представляющее интерес» — формулировка, которой полиция, как правило, пользуется в отношении предполагаемых организаторов или ключевых подозреваемых. На вопрос корреспондента, рассматривает ли следствие «кондуктора» как возможного организатора акции — будь то мистификация, перформанс или преступление иного характера, — представитель шерифа округа подтвердил: «Если за этим стоит конкретный человек, то по описаниям свидетелей он наиболее вероятный кандидат. Установить его личность пока не удалось. Ориентировка распространена по штату».

Шериф округа Кэрролл Дэниел Хокинс на брифинге для прессы 15 марта призвал жителей «не поддаваться панике и не делать поспешных выводов».

«Мы рассматриваем несколько рабочих версий», — заявил шериф. «Среди них — возможность организованной мистификации, массового психогенного эпизода, а также что часть этих людей являются жертвами длительного удержания и были одновременно отпущены на свободу. Ни одну из этих версий мы пока не подтверждаем и не опровергаем».

Профессор психиатрии Арканзасского университета Маркус Дж. Ребхольц, к которому редакция обратилась за комментарием, отнёсся к версии «массового психогенного эпизода» с осторожностью. «Психогенные расстройства памяти случаются, но они индивидуальны. Чтобы тридцать с лишним человек одновременно сошлись в одном и том же ложном воспоминании с такими совпадающими деталями, как поезд, кондуктор, конкретное время года — статистически почти невозможно. Я бы поискал другое объяснение».

Доктор Айрин Пэк, культуролог из Файетвилла, выдвинула альтернативную гипотезу: речь может идти о тщательно подготовленной перформативной акции в духе современного социального искусства. «Костюмы, банкноты, согласованность показаний — всё это можно организовать. Вопрос только в том, кто бы стал тратить на такое ресурсы и зачем».

Местный краевед Уоллес Дж. Финч, автор книги «Эврика-Спрингс и северный Арканзас: забытая железная дорога Озарка» (1998), отметил в разговоре с корреспондентом, что станция Эврика-Спрингс была официально закрыта в 1961 году, а последний поезд, по его данным, отправлялся с неё в декабре 1943 года.

Все без исключения опрошенные прибывшие на вопрос о том, где именно они сошли с поезда, называют одно и то же место — старое здание железнодорожного вокзала на пересечении Норт-Мэйн и Рейлроуд-авеню. То же место, по их словам, является и точкой посадки.

Здание это, действительно, существует. Оно числится в реестре исторической недвижимости округа и формально находится в муниципальной собственности с 1974 года. Однако в качестве действующего вокзала оно не функционирует более шести десятилетий.

Согласно архивным данным, последний пассажирский поезд отправился со станции Эврика-Спрингс 19 декабря 1943 года. С 1944 по 1961 год станция использовалась исключительно для грузовых перевозок ограниченного объёма, после чего была закрыта окончательно. Рельсовые пути, ведущие к станции, были демонтированы в три этапа — в 1963, 1968 и 1972 годах — и сданы в металлолом в рамках программы по утилизации устаревшей инфраструктуры. Шпалы вывезены в начале 1970-х. Платформа, по словам местных жителей, последний раз ремонтировалась ещё при Эйзенхауэре.

Корреспондент газеты посетила здание вокзала 16 марта в сопровождении сотрудника муниципалитета Эрика Уэллса, ответственного за объекты исторического наследия. Двери вокзала были заперты на висячий замок. Пыль на ступенях главного входа, по словам Уэллса, «лежит как лежала». Признаков того, что в здании в последнее время кто-либо находился, не обнаружено.

Тем не менее, все опрошенные прибывшие вне зависимости от того, какой год они называют годом своей отправки, описывают внутреннее устройство вокзала с одинаковой точностью: расположение кассы, пианино у западной стены, мозаичная роза в центре пола зала ожидания, аркаду с выходом в кофейню. Кофейня в здании вокзала, по архивным данным, была закрыта одновременно с пассажирским сообщением и более не открывалась.

Это совпадение, впрочем, версию о подготовленной мистификации не опровергает: при достаточном уровне организации вокзал мог быть заранее описан или показан участникам теми, кто стоит за акцией. Доктор Пэк в дополнительном комментарии редакции отметила: «Если речь о постановке, инструктаж — это первое, что сразу происходит».

По состоянию на 17 марта администрация города сформировала временный координационный штаб, в который вошли представители полиции, социальных служб, больницы святой Елизаветы и приходской общины Первой методистской церкви. Прибывшим, личности которых установлены, оказывается помощь в восстановлении документов и связи с родственниками. Тем, чьи личности установить не удалось, предоставляется временное жильё на базе общественного центра на Маунтин-стрит.

Мэр города Баррет Робсон в обращении к горожанам, опубликованном на официальном сайте муниципалитета, призвал жителей «отнестись к ситуации с пониманием и человеческим достоинством независимо от того, какое объяснение происходящему будет в конечном счёте найдено».

Редакция продолжает следить за развитием событий. Если у вас есть информация, имеющая отношение к данной истории, просим обращаться в редакцию по телефону или электронной почте, указанной на последней странице.