kurosaki ichigo ищет
]kyoraku shunsui
[Bleach]

[canon, original]

Требования: заглавные буквы в постах, терпение к медленному темпу игры, готовность отходить от канона и развивать его в свою сторону. А в целом приходи играть, забредай при желании к нам во флуд, получай удовольствие – и всё на этом. Если любишь обсуждать сюжет, фаноны, упарываться внезапными идеями, уходить в тьму и тлен, а потом выплывать на уровень комедии – мы точно на одной волне. Поливанов или Хэпбёрн – не столь важно, если привык к слегка иному написанию непереводимых понятий – это не станет препятствием. [indent] «Ответственность? Это когда тебя никто не благодарит, даже если ты спас их жопы. Впрочем… есть же саке!» В поисках директора зоны апокалипсиса, жёсткого, но эффективного кризис-менеджера и главнокомандующего Готея. Ищу мирового мужика, который умеет забивать на ненужную работу, выбирать саке, женщин и наслаждаться жизнью, прекрасно зная, на что способна его сила. Ищу капитана, который усвоил за свои многие прожитые годы, что победа требует жертв, а каждая игра заканчивается чьим-то поражением. Ищу человека, который приходится мне тестем и командиром, но об этом чуть ниже. Кьёраку – ученик в академии, один из лучших и ближайших для Ямамото Генрюсая. Он хороший брат и верный друг. Он встретился лицом к лицу со своим банкаем и теперь знает о себе всё. Он капитан и прячет свою мудрость за внешней расслабленной вальяжностью. У него мастерски получается. Ленивая улыбка, мягкий голос – руки в рукавах, а не у меча. Шунсуй чувствует, когда нужно драться, а когда – договариваться. Договариваться всегда лучше, но там, где не действует доброе слово, справляется сталь. Он не хотел ответственности, ни одной из тех, которая ему предстояла, но судьба уже скалилась ему в лицо и предлагала сыграть на повышенных ставках. У Кьёраку умирает брат, за ним казнят невестку, остаётся маленькая племянница и меч, который нужно спрятать. Теперь оружие, идущее в комплекте к доброму слову, работает ещё эффективнее. Но Шунсуй знает и много плохих слов, а ещё живёт по совести. Совесть требует, чтобы убийца, прикрывающийся благородной фамилией, был наказан. Кьёраку не мстит за то, что Токинада Цунаяширо когда-то чуть не раскрыл его маленький фокус, нет. Просто убирает его из Готея и ему достаточно слов. Влияния. На его плечах лежит ответственность за клан, однако и с этим он справляется: служит командиру, руководит и отрядом, и семьёй уверенной, но нежной рукой. Пьёт саке, флиртует, сам становится отцом. Наблюдает за происходящим и говорит сильно меньше, чем знает. Время действовать ещё не пришло, когда придёт – он будет там. Знал ли он, что это время настанет так стремительно и даст ему очередную ответственность, от одной которой сломаются многие? Догадывался наверняка, уж слишком многое видел и слишком много времени подумать имел. Кьёраку Шунсуй, главнокомандующий Готея 13, смотрит на письмо, назначающее его на должность – и не имеет права отказаться. Катастрофа уже накрыла Сейретей, сирены уже сорвали голос, предупреждая о беде. У него на руках карты: какие попало, из того, что осталось. Вокруг руины, безнадёга и куча смертей. Он сбрасывает карты на стол, отказываясь играть по чужим правилам. У него в запасе свои, и «весело» будет всем. Совет 46 проклянёт его, подчинённые – не поймут, а неизбежные жертвы будут лежать на его совести. Он не хотел этой ответственности, но он был готов к ней как никто. [indent] Семейное. Мы предлагаем АУ, в котором у Шунсуя есть дочь: незаконнорождённая, но принятая в клан. Её мать была человеком, медсестрой, которая умела видеть духов и однажды спасла Кьёраку. Возможно, именно это сделало реяцу Рейко такой особенной, привлекающей пустых как долгожданный глоток воды в пустыне. Однако выяснилось это уже после того, как случилось непоправимое. Рейко должна была умереть вместе со своей матерью, ещё не успев даже родиться. Но Шунсуй вмешался, снова отказываясь проигрывать. Эта история так и должна была остаться похороненной под пылью прошлого, если бы не давние матримониальные договорённости с кланом Шиба. Практически сразу после того, как Айзен покидает Общество душ, становится ясно, чей Куросаки потомок – и пазл складывается. Ичиго знакомится с будущей невестой, Кьёраку Рейко и… тестем. Так что жду тебя, капитан, на самый широкий спектр игры от родственных комедий положения, разговоров по душам накануне свадьбы с твоей дочерью до грязной политики и страшной войны. Я и сам – то ещё отражение тёмной стороны луны, инстинктов и силы, которая подразумевает ответственность. У меня в планах make Shiba great again, завершение конфликта с Цунаяширо и долгая жизнь шинигами. Так что жду тебя и на диалоги лет так триста спустя: - Любимый зять! – Нет. – Что – нет? – Сразу нет. Прошлое твоё «любимый зять» кончилось тем, что мне временно вручили управлять отрядом. – И что тебе не понравилось? – Это было 200 лет назад, а я всё ещё капитан. – Ты знаешь, когда я первый раз попросил у Генрюсая отпуск, он сказал: "Скоро". И дал мне его через 486 лет... Шинигами долго живут, Куросаки. И вообще, я на тебя дочери нажалуюсь. – А я на тебя – жене. Как думаешь, кого она хотела бы чаще видеть дома? Жду тебя, зная, что в конечном итоге встану на твою сторону не только потому, что семья, но и потому, что лишь директор зоны апокалипсиса может разгрести тот хаос, который творится вокруг.

yoon sori ищет
park sunghoon
имя менябельно
[sweet home]

[park sunghoon]

для настроения ♫ XO (Only If You Say Yes) — Jova Musique — Pianella Piano

До всего этого — до треснувшего неба, до пустых улиц и звуков, которые лучше не распознавать — ты был для меня чем-то вроде привычного фона. Не в смысле скучного. Скорее… постоянного. Как свет в окне напротив, который загорается каждый вечер, и ты даже не задумываешься, кто там живёт, но почему-то успокаиваешься, когда он есть. Я знала тебя по экрану. Не фанатично, без этой громкой преданности, от которой звенят комментарии. Я просто… возвращалась к тебе. Иногда после долгого дня, иногда — когда хотелось заполнить тишину чем-то живым. Ты умел говорить так, что тебя хотелось слушать. Будто обращаешься не к толпе, а к одному человеку. Иногда казалось — ко мне. Глупо, да? У меня был средненький блог. Неровный, чуть хаотичный. Я говорила о вещах, которые цепляют. О настроениях, которые сложно объяснить. О том, каково это — чувствовать слишком много в мире, где это не всегда уместно. Я и не думала, что такие, как ты, вообще могут это увидеть. Ты был… выше этого. Громче. Ярче. Там, где всё чётко, красиво и уверенно. А я — где-то между черновиками и случайными мыслями в три часа ночи. И всё же, иногда, листая твои новые видео и интервью, я ловила себя на странном ощущении. Как будто мы идём параллельно. Разными дорогами, в разном свете, с разной скоростью — но в одном направлении. Мне нравилось наблюдать за тобой. Не потому что ты был идеальным — наоборот. В какие-то моменты ты казался усталым. Через чур серьёзным. Чуть потерянным, спрятанным за своей же медийностью. И именно тогда ты становился… настоящим. Я никогда не пыталась контактировать с тобой или упоминать в своём блоге. Ни комментариев, ни сообщений. Это казалось нарушением какой-то хрупкой дистанции. Как будто если я попробую дотянуться — всё исчезнет. Если бы мне тогда сказали, что однажды мы будем сидеть рядом в полутёмном убежище и делить тишину на двоих… я бы, наверное, просто улыбнулась. Не потому что не поверила. А потому что это звучало бы слишком… как будто из чужой истории. А теперь она наша. Я не сразу тебя узнала. В убежище лица быстро стираются до функций: кто-то чинит, кто-то охраняет, кто-то умеет молчать так, чтобы не тревожить других. Ты был из тех, кто держится чуть в стороне, но всегда оказывается рядом, когда нужно. Ничего лишнего. Ни вопросов, ни взглядов. Просто присутствие — как тихий свет, который не слепит, но помогает не споткнуться. Я, наверное, выглядела так же. Когда мир схлопнулся до бетонных стен и чужого дыхания за спиной, прошлое стало чем-то вроде старой вкладки в браузере — вроде открыта, но уже не загружается. И всё же… иногда оно прорывается. В жестах. В том, как человек держит плечи. В паузах между словами. Мы начали работать рядом почти случайно. Сначала — просто потому что так распределили. Потом — потому что стало привычно. Мы редко разговаривали. Иногда обменивались короткими фразами, больше из необходимости. Но чаще — просто сидели рядом после всех дел. В тишине, которая не давила. Странная вещь — эта тишина. С кем-то она чужая, колючая. А с тобой… она была как укрытие. Я ловила себя на том, что жду этих вечеров. Что замечаю, когда тебя нет. Что считаю, сколько шагов от моего угла до твоего. И однажды — я поняла. Не сразу, не вспышкой. Скорее, как когда смотришь на знакомое лицо и вдруг вспоминаешь имя. Что-то встало на место: поворот головы, линия челюсти, взгляд — чуть усталый, но внимательный. Я видела его раньше. Много раз. Через экран. В другом мире, где были свет, звук, комментарии и иллюзия, что до человека можно дотянуться рукой. В отличии от меня, ты был… кем-то. Тем, на кого смотрят, кого обсуждают... И кто не знает, что я вообще существую. Я не сказала сразу. Не потому что боялась — просто это вдруг показалось неважным. Здесь это не давало тебе ни преимуществ, ни защиты. Здесь мы оба были просто людьми, которые пытаются пережить ещё один день. Но это знание стало чем-то тёплым внутри меня. Маленьким секретом, который я носила под рёбрами. Мы начали говорить больше. О странных, незначительных вещах. О том, кто какие книги любил. О музыке, которую уже не послушать. О том, какие места нравились — не называя их вслух, будто боясь, что если произнести, они окончательно исчезнут. Мы не говорили о себе. О том, кем были. Это было негласное правило. Бережное. Как будто прошлое — это хрупкое стекло, и если его тронуть, оно рассыплется прямо между нами. Но однажды я всё же нарушила его. Не в драматичный момент. Не в момент опасности. Просто… в тишине, которая вдруг стала слишком полной. А я ведь знаю тебя... Слова прозвучали почти неловко. Как будто я призналась в чём-то детском и немного глупом. Ты замолчал. Я подумала: всё, сейчас он отстранится. Сейчас между нами снова вырастет стена, только уже не из осторожности, а из прошлого. Но вместо этого ты… улыбнулся! Чёрт, впервые с того времени, как я узнала твоё имя ещё в той, прошлой жизни, я увидела твою улыбку! Широкую. Легкую. Почти такую, будто бы ты на секунду вспомнил, каково это — жить без оглядки. А потом ты сказал, что тоже знал меня. Что видел мой блог. Что иногда возвращался к нему. Что находил там… отклик. Это было так неожиданно, что у меня буквально перехватило дыхание. Потому что в том мире я была маленькой. Почти незаметной. Одной из тысяч. Я говорила — и не была уверена, что меня кто-то слышит. А ты… слышал. Но после этого всё перевернулось. Мы сидели рядом, как и раньше. Но теперь между нами было что-то новое. Не громкое. Не оформленное словами. Скорее, как напряжение перед грозой — когда воздух становится плотнее, и каждый вдох ощущается сильнее. Озвученные признания поселили в нас неловкость. И это звучит странно, учитывая, где мы находимся. Но это было именно так. Взгляды, которые задерживаются чуть дольше, чем нужно. Слова, которые обрываются на полпути. Лёгкое смущение, когда наши руки случайно касаются. Мы понимали, что это значит. Оба. Но не говорили. Боялись облечь чувства в слова, потому что... Ну как вообще говорить о таком, когда мир вокруг рушится? Когда завтра может не быть? Когда каждое чувство кажется роскошью, на которую у нас нет права? И всё же оно было. Тихое. Упрямое. Росло между нами, несмотря ни на что... Я ищу того, кто захочет прожить это всё вместе со мной. Не историю о спасении. А историю о двух людях, которые среди монстров и конца привычного им мира находят что-то удивительно живое. Осторожное. Настоящее. И решают — пусть даже ненадолго — не отворачиваться от этого. Твой род деятельности в прошлом - на твой выбор: спортсмен, актёр, да хоть айдол. Главное - тебя должна знать минимум половина Кореи. Имя тоже на твоё усмотрение, внешность вряд ли захочу поменять, мне нужен этот ледяной принц, но ты всегда можешь попробовать меня переубедить :З Посты от 3-4к, о частоте договоримся, но месяцами я ждать не смогу, прости. Остальное обсудим, приходи скорее)