Тимми почти не помнит отца, зато Тимми помнит издевки в школе. А, ты же сын того убийцы? Тимми не реагирует, втягивает голову в плечи, но издевки не прекращаются, как и толчки в спину. Тимми терпит долго, копит гнев внутри себя, чтобы наконец-то заработать себе проблемы с агрессией.

Сначала Тимми проносит в школу нож, показывает его одноклассникам, намекая, что не против пустить его в дело, пойти по стопам отца, если хотя бы один из них еще раз откроет ебальник. Тимми угрожает этим же ножом парню на два класса выше,  оправдывает себя перед директором и матерью - парень не мог засунуть себе язык в задницу, Тимми только лишь собирался помочь. Директор качает головой, мама разглядывает свои старые парадные туфли. Обещает поговорить с сыном, но Тимми заводится лишь сильнее. Не надо с ним разговаривать, все у него в порядке.

Абсолютно не чувствует меры: в драке, в алкоголе, в словах и наркотиках. Старшие верят: Тимми хороший мальчик, посторонние говорят - проблемный подросток. Он пробует взять себя в руки лет в девятнадцать, колледж не светит, зато на работу устраивается, отношения заводит, сам себе кажется нормальным, пока не кидается в очередную драку первым. Просто ради ощущений, просто чтобы переночевать в участке. Там его жаль - еще один Динкли, что взять с мальчишки с таким-то отцом. Смотрят сквозь пальцы, закрывают на одну ночь и выпускают. Стоя перед зеркалом, Тимми обещает сам себе - больше такого не повторится.

У Тимми руки в крови, одежда в крови и девчонка тоже в крови. Он толкает ее в плечо, просит проснуться, кажется, еще дышит. Пелена отпускает не сразу, он до сих пор никак не может вспомнить, где нашел дурь, побудившую его пойти отцовским путем. Вместо больницы Тимми закидывает девчонку в багажник и несется к Велме и Брайсу. Пытается второпях объяснить всю ситуацию, выходит бессвязно, зато уже труп в багажнике говорит громче него самого. Они закапывают его девушку позади трейлера и обещают держать это в секрете.

Кто знал, что Юра останется призраком в трейлере сиблингов. Тимми уверяет - у них было все хорошо, Тимми клянется - никогда ее и пальцем не тронул, Тимми верит - на него что-то нашло. Заводит себе новую подружку - бессонницу. И не расскажешь же никому, и не знаешь, как жить с этим дальше. Тимми то и дело заходит к Велме и Брайсу якобы в гости, на деле - к Юре. Тимми ухаживает за клумбой-могилой в качестве извинения, Тимми просит прощения у пустоты в трейлере. Настольная лампа то и дело моргает, это Юра внимательно слушает.

Каково жить, когда завалил свою подружку? Когда ходишь на ее поиски, зная, где на самом деле она захоронена. Живем с чувством вины и стараемся не распиздеть никому о случившемся. Такой мальчик пропадает, просто посмотрите: то ли будущий маньяк, то ли кто? У нас тут целый набор родственников @Milo Dinkley, @Brice Dinkley, @Evie Dinkley и даже родственники почившей @Theo Sanders

Кресс родилась первая, спеша выбраться наружу из маминого чрева - несколько минут, которые определили, что теперь именно ей быть главной в близнецовом слиянии.  Один человек, который в итоге почему-то разделился на две половины. Ну что же, Кресс будет самой лучшей.

Именно Кресс понимает, что нужно звонить в службу спасения, когда мама вдруг валится на диван, бледная, с испариной на лбу. Кресс все делает правильно, как учили, как она должна была сделать. Только мама все равно умирает.

Кресс и Майло растут дикими.

Их миром становится мир общих фантазий о маме-призраке, которая все еще за ними приглядывает. А еще, если соблюдать определенные ритуалы, то она сможет вернуться. Пройти по плитке, не наступая на трещины, пробежать по бордюрному камню за закрытыми глазами и не упасть, всегда стучать три раза по выпирающей доске в прихожей. Обязательно носить с собой четырехлистный клевер. Если сделать все правильно, то ничего плохого не случится.

Другие входят в их жизнь внезапно - куча сводных братьев и сестер, которых они не просили и не хотели. Отец решил, что воспитать троих самостоятельно не сможет, и решил найти новую маму. Вместе с цыганским табором в довесок.

Невольно приходится взаимодействовать и с остальным миром тоже, но их связь не ослабевает ни на минуту. Майло нормально спит только когда Кресс рядом, ей самой спокойнее, когда они вместе. В школе не клеится, они слишком странные, они слишком бедные. Кресс задирает нос и решает, что это не они "не такие", это окружение в школе не достойно их внимания. Как ни странно, это работает - к ней, с виду уверенной в себе, начинают тянутся люди. Но рядом плечом к плечу стоит Майло.

Их мистическое мышление лишь немного трансформировалось, но никуда не делось. Рассказы о призраках из местных газет, сайт с крипипастой, расклады на картах Таро.

Неудачная попытка поступить в колледж лишь убеждает Кресс, что образование переоценено. Майло же закапывается в учебники и год за годом подает заявки. Чтобы однажды все же поступить.

И вот тогда все начинает разваливаться.

Ждем Кресс всем нашим цыганским табором c @brice dinkley @velma dinkley @evie dinkley

Элис Стоун — не просто новая женщина в жизни Фредди. Она — его вторая попытка. Возможность исправить ошибки судьбы, которую он даже не знал, что заслужил. Она — та, кто пришла, чтобы сказать ему: «Я люблю тебя. Я прощаю тебя. И я здесь». Она не помнит своей прошлой жизни, но её душа помнит. И когда он будет готов, она откроет ему правду. Или он откроет её сам.
Элис — тихая, но не сломленная. Ей тридцать семь лет, но её лицо помнит улыбку, хотя она не часто пользуется ею. Она из тех, кто умеет слушать тишину. В её присутствии Фредди не нужно объяснять, почему он иногда замолкает посреди фразы. Она просто ждёт, пока он соберётся, и никогда не перебивает.

Элис не похожа на женщин, которых он встречал раньше. В ней нет ни спасительной наивности Лены, ни стальной брони Клео. Она — что-то среднее. Живая, но уставшая. Тёплая, но не льнущая. В её взгляде есть спокойствие человека, который уже однажды пережил ад и знает, что оттуда можно выйти. Она прошла через потерю мужа и поняла, что никто не спасёт её, кроме неё самой. И это сделало её сильнее. Но не злее.
Она живёт в Эврике уже шесть лет, хотя родилась в Оклахоме, в маленьком городке, откуда сбежала от мужа-алкоголика. Она не знает, зачем приехала именно сюда. Просто однажды увидела фото Эврики в интернете и поняла: «Это мой дом». Она не знает, что её душа узнала место, где когда-то была счастлива.

Характер
Спокойная и наблюдательная
Она не задаёт вопросов, на которые не готова услышать ответ. Если Фредди молчит — она молчит рядом. Если говорит — слушает так, будто каждое слово стоит веса золота. Она не боится пауз и не заполняет их пустыми фразами.
Независимая. У неё есть своя жизнь, своя работа, свои демоны. Она не ищет в мужчине спасателя. Она ищет попутчика. Того, с кем можно идти рядом, не переплетая руки до хруста костей. Она научилась говорить «нет» и не чувствовать за это вину. Научилась прощать — но не забывать. Научилась любить — не растворяясь в другом.

С чувством юмора, но сухим. Она не хохочет громко — скорее, позволяет себе лёгкую, чуть насмешливую улыбку, когда Фредди слишком серьёзен. И он ловит себя на том, что в такие моменты ему хочется улыбнуться в ответ.

Понимающая боль. Она потеряла мужа. Не так, как Фредди — не в перестрелке, не на трассе. Муж умер от болезни, долго, медленно, оставляя её одну каждый день, пока тело ещё было рядом. Она знает, что такое ждать смерти и не мочь её остановить. И знает, что такое остаться. Это делает её мягче и терпимее к его замкнутости. Но в глубине души она чувствует, что эта боль не её. Что она оплакивает кого-то другого. Кого-то, кого она не помнит, но кто всё ещё живёт в ней.

Интуитивная. Иногда, просыпаясь по ночам, она чувствует тоску. Не свою — чужую. Глубокую, как колодец, в котором кто-то плачет. Она не знает, чья это тоска. Но она приходит, когда ветер с поля приносит запах пыли и полыни. Тогда она встаёт, заваривает чай и садится у окна. Она ждёт. Не зная, чего. Иногда ей кажется, что она ждёт кого-то, кто должен прийти. Но она не знает, кто это. И боится спросить.

Профессия. Элис — медицинская сестра в небольшой клинике на окраине Эврики. Она не лечит рак и не делает сложных операций — она помогает старикам с давлением и детям с ушибами. Она знает, что такое человеческое тело и как оно ломается. Но она знает и то, как оно может исцеляться. Это даёт ей спокойствие.
Она работает в клинике уже шесть лет, с тех пор как переехала в Эврику из Оклахомы. Её пациенты любят её за терпение и тихий голос. Она никогда не повышает тона, никогда не торопит. Она просто есть рядом. Как стена, на которую можно опереться

Как они могли познакомиться
Фредди зашёл в аптеку за бинтами для центра — там, где всегда, на углу Мейн-стрит и Второй. Элис стояла у витрины с лекарствами, задумчиво глядя на коробку с таблетками. Он не собирался заговаривать. Но когда она повернулась, чтобы уйти, он заметил цепочку на её шее. На ней висело кольцо. Такое же, как было у Лены. Простое, без камней. Он не мог объяснить, почему это заставило его остановиться.

— Извините, — сказал он, не узнавая собственного голоса.

Она повернулась. Посмотрела на него. И на мгновение ей показалось, что она знает его. Знает так, как знают человека, с которым прожили целую жизнь. Это было странно и пугающе. Но она не отвела взгляд.

— Да?

— Это кольцо... Оно похоже на одно, которое я когда-то подарил жене.

Она автоматически коснулась цепочки.

— Это мужа. Он умер три года назад. Рак.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

Они стояли друг напротив друга. Она чувствовала странное тепло, будто знала этого человека всю жизнь. Он чувствовал дрожь, будто встретил призрак. Её глаза — те самые, серые, с зеленью — смотрели на него так, будто видели его насквозь. И он не мог понять, почему ему хочется обнять её и сказать: «Я так тебя ждал».

— Меня зовут Фредди, — сказал он, и его голос дрогнул.

— Элис, — ответила она, и ей показалось, что она слышит эхо. Чужого имени. Своего имени. Она не знала, что это — Лена. Что она только что встретила мужа из прошлой жизни.

Они не обменялись номерами. Но через неделю он снова зашёл в аптеку. Она стояла там же. Словно ждала. Он не спросил, почему она здесь. Она не спросила, зачем он пришёл. Они вышли на улицу, и он сказал:

— Я знаю место. Там тихо. И можно молчать.
Она кивнула. И они поехали на его старой «Хонде» к полю за городом. Сидели на капоте, смотрели на закат и молчали. Она знала, что это свидание. Не первое — а первое заново.

Что она чувствует рядом с Фредди
Ей кажется, что она знала его всю жизнь. Но она не знает, когда они встретились. Она чувствует тепло, когда он рядом. Она чувствует боль, когда он уходит. Она не понимает, почему ей хочется плакать, когда он говорит о своей жене. Почему ей кажется, что это — она. Она не помнит того, что было. Но её тело помнит. Её сердце помнит. Её душа помнит. И каждый раз, когда он смотрит на неё, ей кажется, что она видит в его глазах отражение чего-то, что она потеряла. И хочет найти.

Что она могла бы сказать ему, если бы узнала правду
«Я не знаю, что со мной происходит, когда я рядом с тобой. Я не знаю, почему мне хочется плакать и улыбаться одновременно. Я не знаю, почему иногда я просыпаюсь и иду в сад, и мне кажется, что я жду кого-то. Может быть, я ждала тебя. Не знаю, правильно ли это. Но когда ты рядом — я дома. Даже если я не помню этого дома. Возможно, в прошлой жизни я была той, кого ты потерял. Возможно, я вернулась, чтобы сказать тебе: “Я прощаю тебя. Я люблю тебя. И я здесь”»

Манон – шепчет устами зноя расплавленная заря. Как синоним нескончаемой боли; разделенного между близнецами, чёрного ужаса; немого бессилия; животной ярости и растущего из древности, из грехов предков, вожделения.

Тридцать шесть лет назад женщина Уокера произвела на свет проклятых близнецов, черновласых и синеоких, связанных общей кровавой судьбой.

Ещё двести тому назад – пращур, тёзка отца близнецов, предал насилию жрицу из народа йоруба. Её проклятие погубило предка в огне и проросло через родовое древо осквернённым плющом, расцвело в Малкольме, их отце, кровавыми цветами и дало отравленные плоды. Оба они – и Манон, и Джарет – пытались избежать уготованной им судьбы, и оба на свой лад в итоге попали в его сети.

Впрочем, невозможно и даже глупо отрицать, что они связаны алой, неразрывной нитью, порождающей в каждом противоестественную, пагубную тягу. Джарет половину жизни это чувство препарировал в попытке понять. Манон, вероятно, пыталась утолить её в связи с другими мужчинами, но никто из них ей не помог.

• Джарет и Манон – дети Кассандры и Малкольма Уокеров, близнецы. Первым родился Джарет, сразу следом за ним – сестра.

• С десяти лет оба подвергались насилию со стороны отца, подвергавшегося кошмарному влиянию родового поместья, Уайт Мэнор.  Малкольм бил сына и насиловал дочь. Кассандра об этом молчала и предпочитала игнорировать детей, между ними и мужем выбрав мужа.

• В тринадцать Джарет, вступившись за сестру, нанёс отцу удар ножом. Имело место разбирательство, которое, впрочем, власти замяли, и кончилось оно расселением близнецов.

• Джарет потерял контакт с Манон несколько месяцев спустя, и все его попытки с ней связаться оставались безуспешными. Потеряли они так же и особую связь близнецов – способность видеть во снах события из жизни друг друга.

• Манон осталась узницей родового поместья и, вероятно, какое-то время мирилась с насилием отца, пока тот не ушёл с головой в депрессию и алкоголизм. Естественно, ни о какой нормальной личной жизни там не могло идти и речи. Травма Манон вылилась в компенсацию в виде беспорядочной гиперсексуальности с последующим терзающим её чувством вины и, вероятно, яркими проявлениями аутоагрессии (акутоагрессия была присуща и Джарету, с того времени у него остались шрамы на неприметных частых тела). Как жертва физического и психологического насилия, в противовес своим грехам она сразу после окончания колледжа она посвятила себя благотворительности и труду в социуме. Вероятно, Манон страдала жесточайшей диссоциацией.

• До тридцати Джарет получил лицензию психотерапевта, и только после предпринял попытку снова встретиться с Манон. Прошло много времени, поэтому сестра согласилась, в дальнейшем она прошла лечение у собственного брата. Насколько успешное – решать нам. Возможно, где-то здесь вернётся и связь, и пагубное притяжение.

• Ещё спустя год Джарет нанёс визит отцу, который закончился для Малкольма летальным исходом (тут была параллель с жертвой Ганнибала Лектера, который внушением довёл соседа по камере до самоубийства). Кассандра остаётся к произошедшему безучастной – её давно терзает психическое расстройство, приковавшее её к постели.

• Несколько лет судебных тяжб спустя Джарет отвоевывал компанию себе и сестре, затем переселился в Уайт Мэнор, родовое поместье Уокеров. Вероятно, после этого близнецов ждёт череда ещё более ужасающих событий, похороны матери, душевные метания с постепенным погружением в пучины безумия. Если, конечно, что-то не предпринять с поместьем… и не докопаться до истинной истории Уокеров.

• Несмотря ни на что, Джарет (называемый Манон Джеем) искренне любит сестру и желает ей счастья. Но никто из них не способен сопротивляться своим тёмным порокам. К тому же, их души имеют свои, тёмные секреты (спойлерами я поделюсь уже в личке)

Это ДАВНИШНИЙ гештальт про реинкарнацию предков в телах потомков, чёрную магию, роковую судьбу, сопротивление ей и, естественно, твинцест. Приправил историю так же юстом и элементами специфических отношений между психологом и подопечным. Предполагаю, что история эта едва ли будет с хорошим концом, но чем чёрт не шутит? Я не прописываю досконально всё, но есть несколько пожеланий к образу. Не хочется видеть Манон совсем забитым человеком, неврастеничным или истеричным. И Джей, и Манон уже взрослые люди, пусть и с несколько загубленной личной жизнью, каждый из них адаптировался к реалиям как мог (Джей получил качественное психологическое образование и разобрал травмы по косточкам, Манон утопилась в работе). Так же хотелось бы посмотреть, какой получится Ева Грин не в привычном для неё, стервозно-непробиваемом образе, а со стороны более человеческой, уязвимой и нежной. Спойлер: нам пригодится её образ одержимости из «Грошовых ужасов»)

Обо мне как игроке: ставлю психологический комфорт на первое место, хотя очень люблю хороший текст. Не дружу с лапслоком, предпочитаю писать в третьем лице, прошедшем времени (да и читать тоже, третье лицо очень желательно). Везде, конечно, соломку не подстелешь, но всё же – если вы любите эмоциональные качели за пределами ролевой, это не для меня) Не делаю переносы с автора на персонажа и обратно. Не  считываю и не делаю намёки, не люблю подколы, не читаю между строк. ПОЖАЛУЙСТА, БЕЗ ИИ ТЕКСТОВ.
Было бы здорово писать в темпе двух постов в неделю. Если горит – могу в спидпост, но там надо смотреть по ситуации) Попрошу пару ваших постов в ЛС с любой ролевой чтобы понять, сыграемся ли.