Кей всегда был для Форда не просто кузеном — старшим братом, лучшим другом и единственной опорой, той самой путеводной звездой, на которую хотелось ориентироваться. Воплощением человека, которым хотелось стать: сильный, умный, ответственный и справедливый не по годам. Кей умел быть горой за своих, но при этом никогда не давал спуску самому Форду — он мог и разнос ему устроить, и доходчиво объяснить те вещи, которые должны были растолковать пацану родной отец или дед, вечно пропадавшие на службе. В отличие от них, отец Кея всегда присутствовал в жизни сына, и тот сполна впитал эту мужскую модель поведения, став для младшего брата главным наставником.

Правда, воспитание Кея имело и обратную сторону. Пока отец засиживался в кабинете с другими офицерами, Кей проводил время с Бруно — профессиональным воришкой и завсегдатаем полицейского участка. Именно этот сомнительный персонаж научил его мастерски играть в карты и привил ту гибкую мораль, которой не место в учебниках для кадетов, но которая отлично помогает выживать.

Братья были не разлей вода, и когда Кей поступил в университет Арканзаса, Форд через год подался следом. И младший Лоусон, одурманенный перспективами военной службы, уговорил брата подать документы на контракт. Ирония судьбы ударила наотмашь: Форд так и остался на гражданке в ожидании вызова, а Кей увидел всю изнанку войны, вернувшись оттуда человеком, чья душа выгорела до остова. И пока «братишка» чествовал его как героя, Кей захлебывался в увиденном, и пропасть между ними росла с каждым годом, сводя общение к паре дежурных встреч на семейных праздниках.

Кей вернулся в Эврику и сменил десяток работ, пока в его управлении не оказалась свалка металлолома — кладбище машин с прессом и кустарной переработкой аккурат рядом с лесопилкой в глухом отдалении. Здесь он превратился в угрюмого хозяина ржавой империи, предпочитая понимать язык механизмов, а не людей. Оставив попытки вписаться в привычный городской ритм, Кей выбрал жизнь в прицепе посреди своих железных владений. Ему куда комфортнее существовать в этой изоляции, среди остовов старых пикапов, чем вариться в супе из городских сплетен и чужих ожиданий.

Форд, наконец осознавший глубину их разрыва и свою роль в нем, решил, что пришло время собирать осколки. Застряв в Эврика-Спрингс, он однажды утром приехал к брату как человек, пытающийся исправить старые ошибки. Поселился в предоставленном прицепе по соседству, пытаясь нащупать контакт с по-прежнему лучшим другом, который неохотно идет навстречу и ворчит на «холеных законников», но все же выделил брату место в своем уединении.

Короче, что хочу: заявка в семью и в основной сюжет, который только-только зарождается; темп — пост в неделю (плюс-минус, жизнь — штука сложная); суровый мужской броманс и посиделки с пивом у костра. Мне жизненно необходимо кому-то жаловаться на Джунипер, блять, О’Лири. А теперь подробнее:

х  Родная сестра Кея — Джина. Форд же — кузен. Их отцы — родные братья.
х  Кей может оставаться тем самым примером для подражания, сохранив внутренний стержень, а может окончательно разочароваться в системе после пережитого пиздеца, поддавшись старым уловкам Бруно. В таком случае свалка превращается из легального бизнеса в «серую зону» — место, где за правильную цену бесследно исчезают чужие секреты, улики и автомобили.

х  Как старший в династии и сын влиятельного копа в прошлом, Кей может знать о семье и тайнах Эврика-Спрингс нечто такое, от чего он годами пытался уберечь младшего брата, но вышло лишь отчасти: на маршале висит неприятная пакость, которую он с упорством осла отрицает. Так что нежелание Кея сближаться — это не просто вредность, а попытка оставить Форда в неведении ради его же безопасности.

х  Совсем скоро под боком у Кея оживет лесопилка, владельцем которой станет Джун — ходячая катастрофа из прошлого. Будете ли вы делить границы, красть друг у друга «клиентов» или объединяться против «холеного законника» Форда — решим по ходу. Но скучно точно не будет. Соседство обещает быть пиздец.

х  Очень вероятно, что местные ветераны видят в Кее своего, и он для них больший вес, чем любая власть. Возможно, иногда он помогает им в делах, о которых не стоит знать федеральному маршалу. Жизнь — странная штука, и к любому она может повернуться задом, особенно в этих краях.

х  Я за то, чтобы вместе строить уединение, в котором Кею так уютно. Форд, возможно, реабилитации как друг вообще не заслуживает — можем обсудить и другие его грехи. Готов играть долгий, тягучий процесс «притирки», где за каждым «пошел нахер» скрывается попытка не дать друг другу окончательно сойти с ума.

х  Кей смертельно заебан этой жизнью, но его на этом свете что-то крепко держит — это точно, и это полностью на ваш откуп. Может, дети; может, женщина (может, мужчина); а может — и проклятие тоже.

х  В целом, открыт к любым предложениям и поворотам. Имя оставляю на твое усмотрение, фамилию Лоусон можно сменить на любую другую по материнской линии, если захочется. Смену внешности готов обсудить, но со скрипом — уж больно типаж фактурный, но ты это: заходи — не бойся.

Несмотря на описанные выше вводные — заявка не в пару, если брать актуальный временной таймлайн(2025 год), но не спешите пролистать, ведь а) персонажи полжизни прожили вместе, это гигантское поле для флешбеков б) играть все прелести актуального конфликта, качелей и других взаимодействий, вплоть до осознанного разделения раннее общего пути и быта на два отдельных — интересно, в) играть вдвоем, но знать, что у обоих есть другие сердечные и не очень ветки — интересно. В конце концов, классно отыграть путь к дружбе, переосмыслить, если захотим. Построить что-то другое на руинах прежнего. Быть шаферами на новых свадьбах друг друга. Почему нет? Вообще, я просто хочу играть и пусть игра ведет нас. Хотите прийти со своей новой парой? Хотите найти новую пару на Хейзе? Скажу всему — да.

У меня, крайне недолго был игрок на этой роли, мы успели начать эпизод. Сыграли совсем чуть-чуть, учитывать это я не прошу.
Проблематика прошлой истории учитывала тот факт, что Мэтт в 2021 году скрыл некие проблемы с преступниками, желая защитить Делуна и сел в тюрьму, будучи невиновным. Вернулся другим человеком, из чего должен был расти следующий конфликт.
Новый игрок абсолютно свободен интерпретировать этот факт, как ему будет угодно или же придумать свои трещины в биографии.

Дел встретил другого человека и не впервые за четыре года развода, но никак не может снять с пальца обручальное кольцо.
Мэтт на гифках носит кольцо на цепочке. И ваш, если захотите, носит тоже.

Выдержка из моей анкеты:

Сразу же после школы уехал в Миссури, поступил в Saint Louis University.

С 17 лет + 4 года бакалавриат + 4 года медшкола + 3 года резиденатура — 28 лет(2011)  — выучился на врача;
Специальность — анестезиология, реаниматология;

Где-то в тот же период времени познакомился с будущим супругом Маттиасом, они бурно, странно и неоднозначно встречались, поженились в 2013 году.
После чего, жили и работали в Сент-Луисе.

Немного хронологии:

2013 — свадьба;
2020 — переезд супругов из Сент-Луиса в Эврика Спрингс;
2021 — начало проблем Мэтта, развод, тюрьма;
август 2024 — возвращение блудного бывшего мужа в жизнь Делуна;

После переезда в Эврику, Делун сперва работал врачом отделения неотложной помощи, летом 2023-го стал руководителем этого отделения.

Клянусь, при живом игроке мне сразу же лучше думается.

Давайте в старых добрых мемах

Прием в мои дружеские объятия по пробному посту.
Приходите, общайтесь со мной, стройте свои коварные, или не очень, планы. Но посты хочу, хотя бы, 1-3 раза в неделю. Лучше чаще, чем реже. Пишу 2500-3500 символов.

На внешности гиперфиксов нет, устроит как Аманда Сейфред, Блейк Лайвли, Марго Робби, да хоть чёрт лысый. Ха. Смекаете иронию?

Всё началось двадцать лет назад, и почти там же быстро закончилось. Скарлетт Фай — Летти — родилась в Берлине в очень состоятельной семье, но как и любая единственная ночь из семьи, где бабки жуют чуть ли не жопой, быстро впала в период бунтарства — все богемные мероприятия, от которых сводило зубы, были посланы нахер и быстро замененны на тусовки с гопниками-обрыганами в рейв-подвалах. Летти быстро решила, что ей по душе бабками светить где-то в другом месте и по малолетству связалась с Кёльнской бандой, в которой немцы перемешались с евреями и русскими.

Несмотря на то, что она якшалась с хер пойми кем, она обладала кукольной внешностью и была уверена, что станет известной моделью или актрисой. Она мечтала, грезила буквально о том, что будет известной и всю жизнь красивой, она питалась тем, что впитывала в себя внимание и восторженные ахи людей вокруг. Но бунтарство сыграло с ней дерьмовую шутку, и Летти залетела от своего парня — русского кучерявого придурка, торгующего оружием и наркотой, Лёхи — и решила родить. То ли потому что он, узнав о беременности, даже как-то вдохновился, то ли потому что родители дали бабок на роды — Летти решила уродца внутри себя оставить, а потом потратить врученные бабки на то, чтобы уехать.

Но всё пошло не по плану. Потому что рожать как кошка она не умела, и время беременности и родов женщина может потерять себя как личность, а если вся твоя личность —  это мечта о подиуме, то у этого мира для Летти плохие новости. Она набирает вес, у нее выпадает много волос, портится кожа, а вишенкой на торте становится то, что после родов диастаз растягивается настолько, что органы выпирают в течение почти полугода. Летти не знает, любит ли ребёнка. Летти не понимает, потому что ненавидит себя в отражении, а новорожденный только и делает, что орёт, не затыкаясь. И она уверенна — он просит помочь ему замолчать.

— Какого хера ты делаешь!
— Он сказал мне, что ему страшно. Я накрыла его.
— Что ты несёшь!.. — орёт Лёха так громко, что его трясет от ужаса.
— Он сказал мне, что хочет перестать  кричать.

Лёха орёт так громко, что горло срывает. Он прижимает к себе плачущего младенца, отвернувшись от Скарлетт, когда она отбрасывает подушку в сторону.

Ей казалось, что её красивое лицо — то, прежнее, из мечтаний — плавает где-то перед стеклом, как отражение в витрине, а она сидит по ту сторону. Грязная, толстая, с вылезающими кишками. И никогда уже не станет тем, кем хотела, потому что во всём виноват ребёнок, который ей нахер был не нужен. Её красивое идеальное тело теперь никак не исправить, если только у хирурга, и во всём виноват ребёнок. Чёртов ребёнок.

Лёха боялся оставлять Глеба с матерью, потому что в какой-то момент понял, что подушка, пережимающая лицо малыша — только начало. Когда он вернулся с работы, то нашёл жену с той самой кукольной улыбкой, которой она раньше сводила с ума фотографов в подвалах  Бергхайна. Летти напевала себе что-то под нос, наливая кофе, а когда Лёха спросил, где ребёнок, то она ответила, что он пошёл поплавать.

Пошёл поплавать.

Лёха вообще не помнит, что было дальше. Воспоминания происходящего смешались в калейдоскоп красок и криков; он только помнит, как вынимал малыша из ванной, а потом откачивал от воды в лёгких. Он помнит, что вода была тёплая. И что у него лицо от слез кипело.

— Он просто громкий. Я хотела, чтобы он замолчал.

Родители — чопорные Фай Шуберты, жующие бабки жопой — действовали быстро, привязав дочь к самому комфортному психиатрическому диаспансеру. Никакого суда, никакой прессы.  Всё списали на гормоны, на тяжелые роды, на диастаз, который до сих пор уродует её живот.

— Это не я. Эта страшная тётка — не я.

Через пол года на психиатрическом лечении ей правда стало лучше. Летти даже периодически встречалась с Лёхой и сыном. Но чем больше она проводила с ребёнком временем, тем больше испытывала страх. Малыш был тоненький, с кудряшками Лёхи и её кукольными глазами. Его мать пыталась задушить его подушкой и утопить, а он даже не знал. Всё равно её обнимал.

Но её никогда не покидал страх перед тем, что она способна сделать снова что-то ещё хуже. И перед тем, что больше никогда не сможет быть красивой, знаменитой, желанной, потому что теперь она навсегда — та женщина, которая накрыла подушкой собственного сына, а потом пыталась утопить его в ванной.

Впереди у Летти были годы терапии, первая проба вернуться в моделинг, пару эпизодических ролей в дешёвых немецких сериалах про убийства, ночные кошмары с одним и тем же сюжетом — младенец кричит, а она не может пошевелиться. Впереди было несколько срывов, одна попытка суицида.

Диастаз, кожа, которая обвисла там, где раньше была упругая, как спелый персик, была невыносимой вне зависимости от того, сколько таблеток с коктейлями радости она глотала.  Та модель, та кукольная блондинка, которая должна была покорить подиумы, исчезла ещё до того, как родилась.

Первым делом Летти перевязала себе трубы. Потом абдоминопластика, маммопластика, блефаропластика, зоновая липосакция, многочисленные модификации лица, уколы и лифтинги. На это ушёл год и несколько сотен тысяч баксов, и как только оно было сделано, Летти уехала в Штаты и не вернулась в Германию. На учет у психиатра она не встала, конечно. Зачем знаменитости психиатр?

Она была красива. Она была знаменита. Она наконец-то получила то, о чём мечтала в пятнадцать лет, она получила кошачий шаг на подиуме в костюмах Гуччи и Прада. И она была счастлива. Ей прощали психические срывы, агрессию, ей прощали почти всё, потому что она стала лицом нескольких модных домов, и это нужно прощать, чтобы лицо было на месте. Несколько раз её пытались посадить на терапию, но всё безуспешно.

И она была счастлива. Не долго, правда, всего каких-то шестнадцать лет, хоть и кажется, что это вечность в модельном бизнесе. Особенно если ты женщина. Особенно если тебе под сорок, и твоё лицо, даже после всех подтяжек и уколов, начинает предательски напоминать, что ты не вечная. Летти начинают снимать с больших показов, ведь дизайнеры хотят молодые лица.

Агентства отсеивают её из кампаний одна за другой. Сначала дорогие часы, нишевый парфюм... кто-то отказывал, потому что слухи о её психозе и неупраляемости уже перестали быть просто слухами.

— Скарлетт, извините, но у нас новый креативный директор, ему двадцать три, он хочет тикток-бэйби.

Летти смотрела на себя в зеркало в своей гардеробной в Мюнхене. Квартира была огромной, панорамные окна, белый мрамор, итальянская мебель. Она могла позволить себе всё. Кроме одного — быть снова нужной на подиуме.

За много лет она накопила состояние. Контракты с Louis Vuitton, Gucci, съёмки для Vogue Paris, обложки, подиумы в Париже, Милане, Нью-Йорке, Токио. Её лицо висело на билбордах, её фигура была признана одной из самых совершенных, а лицо одним из самых красивых.

Но теперь история закончилась.
И тогда она решила найти сына и бывшего мужа.

Если ты захочешь исследовать пределы человеческого эгоизма, нарциссизма и возможности (или невозможности) искупления — добро пожаловать в ад, который Летти построила своими руками.

Тимми почти не помнит отца, зато Тимми помнит издевки в школе. А, ты же сын того убийцы? Тимми не реагирует, втягивает голову в плечи, но издевки не прекращаются, как и толчки в спину. Тимми терпит долго, копит гнев внутри себя, чтобы наконец-то заработать себе проблемы с агрессией.

Сначала Тимми проносит в школу нож, показывает его одноклассникам, намекая, что не против пустить его в дело, пойти по стопам отца, если хотя бы один из них еще раз откроет ебальник. Тимми угрожает этим же ножом парню на два класса выше,  оправдывает себя перед директором и матерью - парень не мог засунуть себе язык в задницу, Тимми только лишь собирался помочь. Директор качает головой, мама разглядывает свои старые парадные туфли. Обещает поговорить с сыном, но Тимми заводится лишь сильнее. Не надо с ним разговаривать, все у него в порядке.

Абсолютно не чувствует меры: в драке, в алкоголе, в словах и наркотиках. Старшие верят: Тимми хороший мальчик, посторонние говорят - проблемный подросток. Он пробует взять себя в руки лет в девятнадцать, колледж не светит, зато на работу устраивается, отношения заводит, сам себе кажется нормальным, пока не кидается в очередную драку первым. Просто ради ощущений, просто чтобы переночевать в участке. Там его жаль - еще один Динкли, что взять с мальчишки с таким-то отцом. Смотрят сквозь пальцы, закрывают на одну ночь и выпускают. Стоя перед зеркалом, Тимми обещает сам себе - больше такого не повторится.

У Тимми руки в крови, одежда в крови и девчонка тоже в крови. Он толкает ее в плечо, просит проснуться, кажется, еще дышит. Пелена отпускает не сразу, он до сих пор никак не может вспомнить, где нашел дурь, побудившую его пойти отцовским путем. Вместо больницы Тимми закидывает девчонку в багажник и несется к Велме и Брайсу. Пытается второпях объяснить всю ситуацию, выходит бессвязно, зато уже труп в багажнике говорит громче него самого. Они закапывают его девушку позади трейлера и обещают держать это в секрете.

Кто знал, что Юра останется призраком в трейлере сиблингов. Тимми уверяет - у них было все хорошо, Тимми клянется - никогда ее и пальцем не тронул, Тимми верит - на него что-то нашло. Заводит себе новую подружку - бессонницу. И не расскажешь же никому, и не знаешь, как жить с этим дальше. Тимми то и дело заходит к Велме и Брайсу якобы в гости, на деле - к Юре. Тимми ухаживает за клумбой-могилой в качестве извинения, Тимми просит прощения у пустоты в трейлере. Настольная лампа то и дело моргает, это Юра внимательно слушает.

Каково жить, когда завалил свою подружку? Когда ходишь на ее поиски, зная, где на самом деле она захоронена. Живем с чувством вины и стараемся не распиздеть никому о случившемся. Такой мальчик пропадает, просто посмотрите: то ли будущий маньяк, то ли кто? У нас тут целый набор родственников @Milo Dinkley, @Brice Dinkley, @Evie Dinkley и даже родственники почившей @Theo Sanders

Ангус то и дело листает тайно одолженные документы по делу исчезновения подружки его якобы брата. Официальная версия - девчонка сбежала из дома, но Ангус видит несоответствия, которые не дают ему спать по ночам. Ангус пробует поговорить с Тимми, но тот настаивает - ничего не знает, был ночью с Велмой и Брайсом. Ангус щурится, наблюдая за бегающим из стороны в сторону взглядом мальчишки. Какой же пиздец.

Стоило бы свалить сразу же после того, как его отец съехался с новой женой, а та прихватила с собой весь выводок. Ангусу было достаточно Крессиды и Майло, а теперь родственников стало в разы больше. Ангус в свое время окончил колледж, Ангус всегда мечтал помогать людям и раскрывать преступления. Ангус в свои двадцать шесть до сих пор живет с сиблингами, кто еще, кроме него, будет следить за младшими в семье.

Мы же семья, Ангус, как ты не можешь понять.

Велма затягивается предложенной Ангусом сигаретой. Смотрит на него пристально, все пытается разгадать, что там по предположениям в его голове.

Ты же помогал Брайсу, когда его чуть не загребли с наркотой, помнишь?

Ангус усмехается и сам облокачивается на побитый временем трейлер. Ангус прекрасно помнил,  как переступил через себя и справедливость, помогая почти брату не сесть в тюрьму.

Ангус знает правду, его отец знает правду, все в этой ебанной семье знают правду, о которой никто не говорит.

Топит за справедливость, отчего страдает. Подозревает Тимми в том, что он и выпилил свою подружку и даже может это доказать, но все никак не может решить для себя, что важнее: правда или семья. Терзаемся муками выбора и все такое. На тебя внимательно смотрят @Brice Dinkley, @Evie Dinkley, @Milo Dinkley. Всегда можно закорешиться с братом погибшей, чтобы терзаться сильнее @Theo Sanders

Кресс родилась первая, спеша выбраться наружу из маминого чрева - несколько минут, которые определили, что теперь именно ей быть главной в близнецовом слиянии.  Один человек, который в итоге почему-то разделился на две половины. Ну что же, Кресс будет самой лучшей.

Именно Кресс понимает, что нужно звонить в службу спасения, когда мама вдруг валится на диван, бледная, с испариной на лбу. Кресс все делает правильно, как учили, как она должна была сделать. Только мама все равно умирает.

Кресс и Майло растут дикими.

Их миром становится мир общих фантазий о маме-призраке, которая все еще за ними приглядывает. А еще, если соблюдать определенные ритуалы, то она сможет вернуться. Пройти по плитке, не наступая на трещины, пробежать по бордюрному камню за закрытыми глазами и не упасть, всегда стучать три раза по выпирающей доске в прихожей. Обязательно носить с собой четырехлистный клевер. Если сделать все правильно, то ничего плохого не случится.

Другие входят в их жизнь внезапно - куча сводных братьев и сестер, которых они не просили и не хотели. Отец решил, что воспитать троих самостоятельно не сможет, и решил найти новую маму. Вместе с цыганским табором в довесок.

Невольно приходится взаимодействовать и с остальным миром тоже, но их связь не ослабевает ни на минуту. Майло нормально спит только когда Кресс рядом, ей самой спокойнее, когда они вместе. В школе не клеится, они слишком странные, они слишком бедные. Кресс задирает нос и решает, что это не они "не такие", это окружение в школе не достойно их внимания. Как ни странно, это работает - к ней, с виду уверенной в себе, начинают тянутся люди. Но рядом плечом к плечу стоит Майло.

Их мистическое мышление лишь немного трансформировалось, но никуда не делось. Рассказы о призраках из местных газет, сайт с крипипастой, расклады на картах Таро.

Неудачная попытка поступить в колледж лишь убеждает Кресс, что образование переоценено. Майло же закапывается в учебники и год за годом подает заявки. Чтобы однажды все же поступить.

И вот тогда все начинает разваливаться.

Ждем Кресс всем нашим цыганским табором c @brice dinkley @velma dinkley @evie dinkley